На прошлой неделе на IndieWire две отдельные статьи осветили странный поколенческий разрыв, возникающий между некоторыми опытными и начинающими кинематографистами.
Первая статья была посвящена 20-летнему Кейну Парсонсу, чей вирусный аналоговый хоррор-феномен «Закулисье» теперь вышел в прокат на крупном кинорынке от A24. Парсонс подробно рассказал IndieWire о построении кадров своего дебютного фильма, визуальных эффектах, звуковом оформлении и создании сюжетного мира. Режиссер «Закулисья» также обсудил уникальную проблему, связанную с отсрочкой подачи документов в колледж, чтобы снять фильм, достойный большого экрана.
Вторая статья была посвящена 79-летнему Полу Шрадеру.
Шредер, один из величайших ныне живущих американских сценаристов, пожалуй, наиболее известен по фильму «Таксист» 1976 года, ставшему важной вехой в кинематографе XX века и получившему четыре номинации на премию «Оскар». Как сценарист, режиссёр и постоянный медиа-провокатор, этот всемирно известный кинематографист большую часть своей карьеры посвятил исследованию тем одиночества, политического разложения и духовного упадка в таких фильмах, как «Бешеный бык», «Американский жиголо» и «Первая реформа».
Именно поэтому так странно видеть, как Шредер сейчас обсуждает творческий потенциал ChatGPT, словно обычный отец семейства из пригорода, хвастающийся своим новым Bluetooth-термометром для гриля. На самом деле, читая недавнюю программную речь Шредера на отраслевом симпозиуме AI on the Lot в Лос-Анджелесе, я вдруг захотел воспользоваться случаем и осторожно похлопать его по плечу.
Чтобы было ясно, я не думаю, что искусственный интеллект следует или даже можно запретить в большинстве художественных сфер на данном этапе. Я также не думаю, что сама технология по своей сути разрушает творчество. Независимые кинематографисты постоянно разрабатывают передовые инструменты, расширяющие художественный ландшафт, и в дальнейшем это, вероятно, будет включать в себя искусственный интеллект, хотим мы этого или нет.
Но когда речь заходит о таких живых легендах, как Шредер, продвигающих использование генеративного программного обеспечения в Голливуде, кажется, существует существенная разница между использованием технических инноваций для расширения творческого потенциала и позволением этому удобству нивелировать фундаментально человеческую перспективу, которая изначально сделала кинопроизводство значимым. Проведение этого различия кажется более актуальным, чем когда-либо, поскольку все большее число стареющих творческих людей демонстрируют шокирующую готовность променять свою репутацию на возможность снять хотя бы еще один фильм.
Прощай, старое, здравствуй, Letterboxd!
Голливуд всегда был одержим молодежью, но нынешняя смена поколений в индустрии развлечений особенно дезориентирует по нескольким причинам. Многие молодые кинематографисты больше не попадают в кинотеатры через привычные каналы, такие как фестивали, стажировки в студиях или киношколы. Вместо этого они приходят из цифровых сообществ, которые создают ажиотаж в социальных сетях задолго до того, как более широкий бизнес поймет, что он видит.
Фильм вроде «Железного лёгкого» Маркиплиера — полнометражная экранизация инди-видеоигры, выпущенная самостоятельно, но поразившая кассовые сборы в начале этой весны благодаря популярности режиссёра и звезды на YouTube (?!) — ещё десять лет назад многим финансистам показался бы абсурдным. Но неожиданные кроссплатформенные обновления современных голливудских традиций не лишают историю кино или людей, которые действительно её пережили, их культурной и образовательной ценности.
По иронии судьбы, натиск искусственного интеллекта, меняющего облик и атмосферу онлайн-жизни сегодня, неуклонно подталкивает некоторых зрителей к исследованию кинематографа прошлого века в реальном мире. Репертуарные показы, пункты проката физических носителей, микрокинотеатры и театры, демонстрирующие старые фильмы, продолжают привлекать аудиторию поколения Z и миллениалов с впечатляющей скоростью по всей Северной Америке. Привлекательность этих предприятий обусловлена как чувством местного сообщества, так и ощутимой связью с прошлым: двумя чувствами, которые потребителям сложнее найти в условиях фрагментированного медиапространства.
В свою очередь, многие молодые киноманы перевели свою новообретенную любовь к архивным фильмам в определяющий их идентичность контент в социальных сетях, который помогает повысить осведомленность о самом кино. В этом смысле сегодняшняя аудитория не столько отвергает историю кино, сколько активно ее исследует — но эта обратная связь может иметь некоторые непредвиденные последствия для более старших создателей.
Многие стареющие деятели искусства, похоже, разрываются между желанием чтить своё художественное наследие и рискованными перспективами искусственного интеллекта, которые сейчас соблазняют (а в некоторых случаях и напрямую финансируют) почти всех в медиаиндустрии. С одной стороны, эти пожилые творцы остаются одними из немногих рассказчиков, способных осмыслить сейсмические социальные и политические сдвиги, которые привели человечество к этому моменту за последнее столетие. С другой стороны, они подвержены тому же социальному и экономическому давлению, которое агрессивно приучает большинство людей бояться утраты актуальности.
Рынок очевидцев (или, продавцы, ищущие… слепоту?)
Читая комментарии Шредера об ИИ, я испытываю смутное чувство грусти не столько из-за его экспериментов с этой технологией, сколько из-за общих, смиренных формулировок, которые он использует для ее описания.
«Зачем сценаристам месяцами искать хорошую идею, когда ИИ может предложить её за считанные секунды?» — сказал Шредер во время своего выступления на конференции AI on the Lot. Затем он рассказал, как ChatGPT может генерировать новые идеи сценариев для «Пола Шредера» по команде, дав программе ласковое прозвище «Алекс Индиго». Шредер сказал, что ChatGPT не писал сценарий к фильму, над которым он сейчас работает, но он всё равно, вероятно, каким-то образом воспользуется услугами ИИ для его создания.
В подобном дерзком саморекламном выражении от человека, написавшего «Таксиста», есть что-то бесспорно мрачное. В конце концов, Шредер — известный художник и кинокритик, чья карьера вращается вокруг навязчивого описания, классификации и анализа собственной точки зрения. Преуменьшать значение собственного творческого труда — это одно, но замечания Шредера больше похожи на философскую безрассудность, чем на проявление индивидуального освобождения.
Конечно, он далеко не одинок в своем интересе к ИИ и новым медиа. За последние несколько лет режиссеры старшего и среднего возраста, такие как Джеймс Кэмерон, Даррен Аронофски и Гарет Эдвардс, публично поддержали ту или иную версию потенциальной роли генеративного программного обеспечения в будущем кинематографа. Их позиции по отношению к этой технологии значительно различаются, и никто не зашел так далеко, как Шредер, в публичных экспериментах с созданием контента с помощью ИИ. Но Кэмерон утверждал, что технологии ИИ могут помочь снизить стоимость блокбастеров, сохраняя при этом численность съемочной группы, а компания Аронофски Primordial Soup сотрудничала с Google DeepMind над несколькими короткометражными фильмами, созданными с помощью ИИ.
Также на прошедшем в этом году мероприятии AI on the Lot Эдвардс высоко оценил инновации в области ИИ, назвав их «примерно равными камере», хотя и признал, что они «совершенно безвкусны». В то же время другие киногиганты установили более четкие этические границы для внедрения ИИ в свои фильмы. Стивен Спилберг заявил, что видит потенциальные возможности применения ИИ в практических областях производства; на прошлой неделе он конкретно упомянул поиск локаций. Но Спилберг также выступает против использования ИИ для замены сценаристов, режиссеров или продюсеров, играющих ключевую роль в принятии художественных решений.
Гильермо дель Торо был ещё более откровенен, заявив, что он «скорее умрёт», чем будет использовать генеративный искусственный интеллект в своих фильмах. И хотя Мартин Скорсезе, соавтор Шредера по «Таксисту», не был столь же откровенен в отношении генеративных технологий, как в случае с фильмами Marvel до пандемии, многолетняя приверженность режиссёра сохранению кинематографа и его неоднократная защита активного взаимодействия зрителей с кино говорят сами за себя. (83-летний режиссёр также удивительно хорошо ориентируется в современной интернет-среде, во многом благодаря популярному аккаунту в TikTok своей 26-летней дочери Франчески.)
Наблюдать за тем, как ваши герои сталкиваются с таким колоссальным потрясением для человечества, — это шокирует. Но в момент, когда молодая аудитория всё больше жаждет мудрости, вполне логично задаться вопросом, почему кто-либо, посвятивший свою жизнь созданию фильмов, теперь полностью перешёл на инструменты, предназначенные для автоматизации процессов, которые когда-то вознаграждали опыт. Это трагично и вызывает разочарование, но в то же время вполне объяснимо, учитывая растущую важность объёма и скорости в современном маркетинге.
Инструмент обеспечения доступности против когнитивной капитуляции
В большинстве американских бизнес-секторов капитализм рассматривает пожилых работников как обузу, а не как бесценных членов команды. Современная индустрия развлечений доводит эту логику до абсурда, поскольку кино- и телепроизводство конкурирует с круглосуточными интернет-трансляциями и быстро меняющимся языком мемов, призванным всегда оставлять кого-то вне информационного потока.
Цифровое пространство привело к тому, что некоторые кинематографисты старшего поколения стали рассматривать ИИ не как полезный инструмент, а как жизненно важный спасательный круг для культуры, которая, как они опасаются, может оставить их позади. Нельзя отрицать, что физические ограничения становятся более реальными для художников с возрастом, и ИИ может сыграть значительную роль в том, чтобы сделать мир более доступным как для людей с ограниченными возможностями, так и для пожилых людей.
Тем не менее, когда дело доходит до реального создания творческих работ в Голливуде, серьезные этические проблемы возникают в тот момент, когда ИИ используется для чрезмерного управления или замены человеческого суждения. Для некоторых любимых кинематографистов проблема заключается не столько в сохранении их известности, сколько в преодолении трудностей цифровой экосистемы, которая постепенно подрывает доверие, когда вы не постоянно работаете. Эта проблема выходит далеко за пределы Голливуда, угрожая бесчисленным рабочим местам в Америке и открывая пользователям интернета новые угрозы, включая мошенничество с использованием ИИ, фейковые новости и сфабрикованные видеоролики.
Более того, чат-боты все чаще используются в качестве личных компаньонов и психотерапевтов, что порождает скользкий вид созависимости, который может затронуть любую возрастную группу, но особенно легко может привести к недоверию со стороны старшего поколения, не выросшего в эпоху интернета. Большинство людей все еще учатся ориентироваться в технологическом пространстве, которое развивается быстрее, чем американское правительство успевает его регулировать, и пожилые люди не являются исключением.
И все же, разочаровывает наблюдать, как некоторые из лучших в мире кинематографистов так некритично оценивают свое влияние на будущее, которое предстоит унаследовать молодым художникам. Многие из художников, открыто восхваляющих искусственный интеллект, десятилетиями учили зрителей тому, как работает власть. Они стали свидетелями расцвета кабельного телевидения, интернета и социальных сетей, а также многочисленных войн, консолидации богатства, слушаний в Конгрессе, уголовных процессов и других важных событий. Историческая память чрезвычайно полезна для отделения ложных обещаний от искренних инноваций, и это должно сделать живых легенд идеальными кандидатами для стабилизации прогресса.
Вот почему их бесцельный энтузиазм по поводу генеративного ИИ может казаться таким парадоксальным и раздражающим. Экономическая нестабильность и широко распространенное стремление к черно-белому мышлению сделали более сложной задачей завоевание симпатии публичных деятелей. Но по мере того, как вера американцев в культурные институты продолжает ослабевать, у более опытных законодателей вкуса появляется возможность задавать голливудским новаторам и лидерам сложные вопросы, которые гарантируют, что так называемая «эффективность» не поглотит душу самой киноиндустрии.
Нам нужны более сильные старейшины, а не больше контент-менеджеров.
Несмотря на все недостатки фильма, было что-то поистине восхитительное в том, как 87-летний Фрэнсис Форд Коппола тратил собственные деньги на создание «Мегаполиса». Результат получился самовлюбленным и временами нелепым, но, оглядываясь назад, можно сказать, что он также безошибочно человечен. Гений «Крестного отца» борется с масштабными абстрактными идеями, которые имеют для него огромное значение, и получает загадочные результаты. Сейчас этого чувства несовершенства и подлинности так не хватает в кинематографе, основанном на искусственном интеллекте.
Когда речь заходит о художниках старшего поколения, экспериментирующих с генеративными технологиями, напряжение, кажется, возникает, если их нынешнее чувство конкуренции или футуристическое любопытство затмевают их стремление защитить саму форму искусства. Это особенно верно для женщин, многим из которых пришлось десятилетиями бороться за профессиональные возможности и институциональное уважение в Голливуде, прежде чем, наконец, достичь подлинного авторитета. Время подарило нам блестящие работы таких режиссеров, как Джейн Кэмпион, Аньес Варда, Клэр Дени и Кэтрин Бигелоу, чьи произведения стали богаче, смелее и увереннее в себе, потому что эти женщины много жили и многому научились.
Молодая аудитория также выигрывает от разнообразия точек зрения, и успех репертуарного кино позволяет многим из нас, кто серьезно относится к истории искусства, выбирать авторов, которые, по нашему мнению, лучше всего могут помочь нам разобраться в изменениях, происходящих в современном кинематографе. Но поскольку старшее поколение американцев продолжает призывать молодое поколение работать усерднее и проявлять настойчивость, для некоторых киноманов, наблюдающих за тем, как их герои ведут себя так, будто будущее не изменилось, возникает дополнительный неприятный момент.
Независимо от того, насколько реалистичными были эти советы, сейчас они кажутся явно неполными. Молодые люди, такие как Кейн Парсонс, выходят на рынок развлечений, который был коренным образом дестабилизирован. Именно поэтому стоит защищать оригинальные голоса кинематографистов старой школы, даже когда некоторые из сторонников ИИ в этой группе, кажется, одержимы желанием действовать против долгосрочных интересов индустрии. С ними по-прежнему стоит взаимодействовать, потому что они уже пережили те же вопросы, с которыми мы сталкиваемся сейчас, и у них есть понимание, которого нет у машин, даже если они не могут сдержать своего восторга по поводу генеративных технологий.
Позднее, в 1990 году, принимая почетную премию «Оскар», 80-летний Акира Куросава сказал, что до сих пор не чувствует, что «постиг суть кинематографа». Это мысль, которую стоит беречь, хотя бы потому, что она предполагает, что эволюция и опыт не должны быть противоборствующими силами, когда речь идет о кино.
Подпишитесь на новостную рассылку Indiewire. Чтобы быть в курсе последних новостей, следите за нами в Facebook, Twitter и Instagram.