На рассвете над нигерийским национальным парком Окому измученный смотритель дикой природы готовит молочную смесь для Агбайбора, осиротевшего лесного слоненка, которому всего несколько месяцев, после того как он один покинул тропический лес.
«Слоненок должен получать два литра этого корма за один прием пищи», — сказал Джошуа Арибасойе, один из тех, кто отвечает за кормление и круглосуточное наблюдение за слоненком во временном загоне на посту рейнджеров внутри парка в южном штате Эдо.
Лесные слоны, меньшие по размеру и более неуловимые, чем их саванные сородичи, находятся под угрозой исчезновения, и их популяция резко сократилась за последние десятилетия в основном из-за потери среды обитания и браконьерства.
Агбайбор, названный в честь рейнджера, который помог его спасти, был найден в конце прошлого года недалеко от плантации масличной пальмы, граничащей с охраняемым лесом, после того, как отделился от стада.
Сотрудники рейнджерской службы и защитники природы попытались воссоединить телёнка с его семьёй, отведя его обратно в лес, но вскоре он снова убежал.
Опасаясь, что слон умрет в одиночестве или подвергнется нападению, администрация парка и природоохранная группа African Nature Investors (ANI) предприняли экстренные меры по уходу за животным, пригласив специалистов по реабилитации слонов из Замбии и назначив смотрителей для его воспитания.
Это стало дорогостоящей операцией. Агентство ANI тратит от четырех до пяти миллионов найра (около 2900-3600 долларов США) в месяц на его лечение, включая 77 килограммов сухого молока, а также овес и пищевые добавки.
Специалисты по охране природы ожидают, что процесс реабилитации займет еще от трех до пяти лет. Они строят новый вольер в глубине парка, в местах обитания слонов, где слоненок будет постепенно привыкать к звукам и движениям диких стад, прежде чем его в конечном итоге вернут в дикую природу.
«За теленком будут ухаживать там… до тех пор, пока его не включат в группу», — сказал руководитель проекта ANI Питер Абаньям.
— Осталось 200 —
Международный союз охраны природы (IUCN) относит лесных слонов к видам, находящимся под угрозой исчезновения, и, по оценкам защитников природы, в стране осталось всего около 200 особей.
Считается, что около 40 особей обитают в Окому и его окрестностях — одной из последних сохранившихся тропических лесных экосистем Нигерии, занимающей около 24 000 гектаров.
«Окому имеет решающее значение для сохранения природы в Нигерии», — сказал Абаньям.
«В такой небольшой экосистеме, как эта, содержать 40 слонов — это огромное количество, и её необходимо защищать любой ценой».
Но давление на лес усиливается.
Лесозаготовки, браконьерство, сельское хозяйство и расширение населенных пунктов привели к фрагментации значительных частей заповедника, сокращению слоновьих коридоров и увеличению контактов между дикими животными и близлежащими поселениями.
26-летний Годстайм Кристофер когда-то помогал вывозить незаконно вырубленную древесину из леса, прежде чем был принят на работу в агентство ANI в качестве лесника.
Сегодня он работает в команде организации по биомониторингу, используя фотоловушки для отслеживания перемещений слонов и выявления браконьеров.
«Когда я стал лесником, я думал, что смогу использовать это для освоения лесозаготовок», — признался он. «Но обучение изменило наш менталитет».
— «Сохраним то, что у нас есть» —
Природоохранные организации заявляют, что вовлечение местных сообществ имеет решающее значение для выживания находящихся под угрозой исчезновения диких животных в одной из самых быстрорастущих стран Африки, где экономические трудности часто вынуждают людей уходить глубже в охраняемые леса в поисках земли, древесины или мяса диких животных.
Хотя программа охраны природы, по-видимому, помогла сократить браконьерство в этом районе, охота на другие виды животных по-прежнему беспокоит слонов и ухудшает состояние их среды обитания, предупредил Кристофер.
Вернувшись в реабилитационный центр, Агбайбор плещется в грязи, подталкивает своего дрессировщика, чтобы привлечь внимание, и пьет из больших бутылок с молочной смесью.
Для Арибасойе эта сложная работа стала глубоко личной.
«Мы должны быть ему как мать», — сказал он.
«Видеть, как он ест и играет, — это часть радости… потому что я знаю, что мы работаем над сохранением того, что у нас осталось».
ycv/nro/jxb